Насилие в семье — тяжкий грех

Мой взгляд на проблему насилия в семье основан на моей пастырской практике, на знакомстве с этой проблемой в некоторых епархиях, в которых мне приходилось вести лекции, курсы, семинары и на знакомстве с мнениями и оценками моих собратьев пастырей, которые так или иначе высказывались на эту тему.

Прежде всего, нужно отметить, что лишь некоторые священники обращают внимание на проблему семейного насилия. Второе, чтобы я отметил, это неосознаваемое господство псевдо-традиционных представлений о семье и о якобы допустимости телесных наказаний в отношении жены и детей.

Традиции, которая бы однозначно оправдывала применение насилия против детей и женщин — нет, как вообще нет в русском Православии разработанной системы семейных ценностей. Скорее, мы должны говорить о некоторых подразумеваемых ценностях, которые передавались из рода в род, и воспринимались как нечто само собой разумеющеюся, что не записывалось и было семейно-родовым преданием, родительскими моделями семейных отношений. В этом «предании» насилие существовало, но никогда не приобретало принципиальный характер, а скорее допускалось в некоторых минимальных пределах и понималось как нечто само собой разумеющееся, что имеет педагогический смысл. Для огромного числа русских православных людей, применение телесных мер является допустимым, многие молодые люди удивляются: как это детей не наказывать? Но, безусловно, всегда осуждались, и не являлись ценностью меры, наносящие физический ущерб.

Давайте посмотрим на еще один аспект: а было ли насилие реальностью для семьи? Оно было, оно есть и, видимо, оно долгое время ещё будет. Причём это насилие не связано ни с какой традицией, ни с какой моралью, ни с какой религиозностью, ни с какой философией или идеологией — это насилие как семейно-родовой симптом, — оно является следствием дисфункциональной патологической страсти и симптомом разрушения семейных отношений. Этот вид насилия на сегодняшний день с психологической точки зрения хорошо изучен. Есть представление о том каковы его корни —  они многообразны  социальные, психологические, семейно-родовые, ситуационные, личностные и многие другие.

Семейное насилие часто оправдывается архаическими остатками былой традиционности. Никто сейчас «Домострой» не почитает для себя законом, но как только нужно оправдать безобразные действия против детей или женщин, он тут же используется в оправдание. «Домострой» является замечательным литературным памятником ХVII-го века, но именно памятником, а не  нормативно-правовым документом в сфере народной жизни.  Для Церкви документом он никогда не был. Это лишь некое поучение духовного отца своему сыну, причём высокопоставленному сыну — написан «Домострой» был для Царя, хотя в нём описывается общий климат семейной жизни Москвы. Для своего времени «Домострой» был мягким и либеральным документом, хоть с точки зрения нашего современника он и читается как жёсткий традиционалистский документ. Но это лишь памятник эпохи, памятник отношениям и памятник уклада семейной жизни того века.

Отдельные положения канонического права Церкви, которые включали в себя наказания за проступки членов семьи и подразумевали жестокие наказания, сегодня не имеет никакого права на существование. Ни биение камнями, ни отлучения от Церкви, ни смертная казнь уже не существуют за многие грехи и преступления, которые в русском средневековье  почитались достойным смерти или физических наказаний. Поэтому применять правовые нормы прошлого мы не можем. Например, такое преступление, которое часто было на Руси XVII-го века, как напоить мужа ядом, т. е. отравить, вне зависимости от исхода наказывалось смертью для женщины. Разумеется, сейчас вряд ли это возможно. Колдовство, ворожба, магия наказывались смертью — сегодня даже в тюрьму не посадят. За аборт — отлучение от Причастия на 10 лет, оно до сих пор написано в наших Требниках, но этого никто не использует. Мы должны понимать, что многие правовые церковные канонические нормы, которые были приняты на Руси в средневековье, сейчас не применимы. Это же, я думаю, необходимо отнести и к любым формам телесных наказаний. Когда мы говорим о телесных наказаниях, надо подразумевать  процедуру, акт, запланированное действие, судилище, после которого назначается наказание и оно исполняется.

Разумеется, что когда мы говорим о телесных наказаниях, мы не имеем ввиду аффективную реакцию родителей, когда они шлёпают детей, дают подзатыльники, бьют их по щеке, по губам, по попе и т.п. Это не наказание, а именно аффективная реакция. Семейное насилие относится к разряду этих аффективных реакций. Я не встречал семью, где существуют регулярные телесные наказания, где бы они вообще продумывались бы, а вот семей с аффективными реакциями, использующих силовое воздействие, проще говоря, избиение друг друга до семейного насилия, сейчас огромное количество.

Проблема в церковном пастырском труде о насилие в семье, пока только начинает осознаваться. В некоторых приходах существует желание или попытки открыть «дом женщины» — убежище для жертв насилия. Многие священнослужители сталкиваются с проблемой насилия в семье и пытаются своими силами помогать людям ее решать, хотя систематической работы, может быть, ещё не начали. В Западных Прибалтийских епархиях по примеру опыта христианских общин Польши устраиваются семейные клубы, где пары обмениваются между собой опытом преодоления семейных проблем, в том числе и насилия в семье.

Мой взгляд на проблему насилия в семье основан на моей пастырской практике, на знакомстве с этой проблемой в некоторых епархиях, в которых мне приходилось вести лекции, курсы, семинары и на знакомстве с мнениями и оценками моих собратьев пастырей, которые так или иначе высказывались на эту тему.

Прежде всего, нужно отметить, что лишь некоторые священники обращают внимание на проблему семейного насилия. Второе, чтобы я отметил, это неосознаваемое господство псевдо-традиционных представлений о семье и о якобы допустимости телесных наказаний в отношении жены и детей.

Традиции, которая бы однозначно оправдывала применение насилия против детей и женщин — нет, как вообще нет в русском Православии разработанной системы семейных ценностей. Скорее, мы должны говорить о некоторых подразумеваемых ценностях, которые передавались из рода в род, и воспринимались как нечто само собой разумеющеюся, что не записывалось и было семейно-родовым преданием, родительскими моделями семейных отношений. В этом «предании» насилие существовало, но никогда не приобретало принципиальный характер, а скорее допускалось в некоторых минимальных пределах и понималось как нечто само собой разумеющееся, что имеет педагогический смысл. Для огромного числа русских православных людей, применение телесных мер является допустимым, многие молодые люди удивляются: как это детей не наказывать? Но, безусловно, всегда осуждались, и не являлись ценностью меры, наносящие физический ущерб.

Давайте посмотрим на еще один аспект: а было ли насилие реальностью для семьи? Оно было, оно есть и, видимо, оно долгое время ещё будет. Причём это насилие не связано ни с какой традицией, ни с какой моралью, ни с какой религиозностью, ни с какой философией или идеологией — это насилие как семейно-родовой симптом, — оно является следствием дисфункциональной патологической страсти и симптомом разрушения семейных отношений. Этот вид насилия на сегодняшний день с психологической точки зрения хорошо изучен. Есть представление о том каковы его корни —  они многообразны  социальные, психологические, семейно-родовые, ситуационные, личностные и многие другие.

Семейное насилие часто оправдывается архаическими остатками былой традиционности. Никто сейчас «Домострой» не почитает для себя законом, но как только нужно оправдать безобразные действия против детей или женщин, он тут же используется в оправдание. «Домострой» является замечательным литературным памятником ХVII-го века, но именно памятником, а не  нормативно-правовым документом в сфере народной жизни.  Для Церкви документом он никогда не был. Это лишь некое поучение духовного отца своему сыну, причём высокопоставленному сыну — написан «Домострой» был для Царя, хотя в нём описывается общий климат семейной жизни Москвы. Для своего времени «Домострой» был мягким и либеральным документом, хоть с точки зрения нашего современника он и читается как жёсткий традиционалистский документ. Но это лишь памятник эпохи, памятник отношениям и памятник уклада семейной жизни того века.

Отдельные положения канонического права Церкви, которые включали в себя наказания за проступки членов семьи и подразумевали жестокие наказания, сегодня не имеет никакого права на существование. Ни биение камнями, ни отлучения от Церкви, ни смертная казнь уже не существуют за многие грехи и преступления, которые в русском средневековье  почитались достойным смерти или физических наказаний. Поэтому применять правовые нормы прошлого мы не можем. Например, такое преступление, которое часто было на Руси XVII-го века, как напоить мужа ядом, т. е. отравить, вне зависимости от исхода наказывалось смертью для женщины. Разумеется, сейчас вряд ли это возможно. Колдовство, ворожба, магия наказывались смертью — сегодня даже в тюрьму не посадят. За аборт — отлучение от Причастия на 10 лет, оно до сих пор написано в наших Требниках, но этого никто не использует. Мы должны понимать, что многие правовые церковные канонические нормы, которые были приняты на Руси в средневековье, сейчас не применимы. Это же, я думаю, необходимо отнести и к любым формам телесных наказаний. Когда мы говорим о телесных наказаниях, надо подразумевать  процедуру, акт, запланированное действие, судилище, после которого назначается наказание и оно исполняется.

Разумеется, что когда мы говорим о телесных наказаниях, мы не имеем ввиду аффективную реакцию родителей, когда они шлёпают детей, дают подзатыльники, бьют их по щеке, по губам, по попе и т.п. Это не наказание, а именно аффективная реакция. Семейное насилие относится к разряду этих аффективных реакций. Я не встречал семью, где существуют регулярные телесные наказания, где бы они вообще продумывались бы, а вот семей с аффективными реакциями, использующих силовое воздействие, проще говоря, избиение друг друга до семейного насилия, сейчас огромное количество.

Проблема в церковном пастырском труде о насилие в семье, пока только начинает осознаваться. В некоторых приходах существует желание или попытки открыть «дом женщины» — убежище для жертв насилия. Многие священнослужители сталкиваются с проблемой насилия в семье и пытаются своими силами помогать людям ее решать, хотя систематической работы, может быть, ещё не начали. В Западных Прибалтийских епархиях по примеру опыта христианских общин Польши устраиваются семейные клубы, где пары обмениваются между собой опытом преодоления семейных проблем, в том числе и насилия в семье.